Казалось, прошла целая вечность, а Кнопка все никак не поддавалась. Она вдруг стала очень тяжелой для своего роста – метр с кепкой, угловатой и неудобной. Штормовка вмерзла в лед, и Андрей ободрал пальцы, отрывая задубевшую ткань, пока не сообразил достать нож. Полоснул по хрустнувшему капюшону, наконец-то поднял девушку на руки. Тонкое бледное лицо Иры оставалось спокойным, только волосы на виске сбились в некрасивый, пропитанный кровью колтун.
Андрей с трудом выпрямился, повернулся к убегающей вниз тропе… и беззвучно застонал: все ущелье было залито густым вечерним туманом.
А как ликовало утро! Прозрачное, яркое. Ледник искрился миллионом алмазов, рассыпал миллиарды радуг. И пусть другие горные ледники – невзрачные белые поля, покрытые коркой слежавшегося снега. Этот же красовался свежим пронзительно-бирюзовым изломом, высоким, почти отвесным: только вчера от него откололся ледяной утес и с грохотом рухнул в долину. Формой утес напоминал человека; горные туристы называли его Богатырем, местные жители предпочитали более емкое слово – Страж. Страж гор. А горы – корни Земли. А Земля – лодочка на волнах Вселенной, несущая человечество…
Зачем они с Ирой полезли на самый край, сливающийся с небом? Шагнуть, раствориться в расплавленном солнце?
Крутой уклон – гораздо круче, чем казалось издали. Скользнувший ботинок, неловкий взмах руки, малиновая капля слетевшей шапочки. Крика не было: над горами звучала тишина, объемная и невыносимая, как в храме с только что замолчавшим органом. Андрей безумно торопился, но спуск все равно занял почти час. Он нашел Кнопку возле большого черного камня: девушка боролась до последнего, хорошо сгруппировалась, почти затормозила падение ледорубом…. Глаза Иры были закрыты, а по острой каменной грани тянулась уже замерзшая темно-красная полоса.
…Андрей стоял, смотрел на туманную стену и понимал, что все кончено. До базового альплагеря всего три километра, но их не пройти. Вслепую, по узкой обрывистой тропе, по броду через бешеную речку, с Ирой на руках. В закрытом ущелье, откуда не пробивает сотовый и не виден фальшфейер. Почему, зачем это случилось именно с ними? С ней?!
– Страж-ж… Старый уш-шел. Нужен новый.
Голос, похожий на шорох поземки по леднику, сочился ниоткуда. Андрей не удивился и не испугался: здесь и сейчас творилась другая реальность, рожденная камнем и льдом.
– Почему она? Почему не я?
– Она ос-ступилассь…
– Если вам все равно, подождите. Я отнесу ее в лагерь и вернусь.
Ответа не было. Андрей уверенно пошел вперед, и туман расступился, распался молочными завитками, клубящимися по краям тропы. Белый сполох метнулся наперерез, закрутился, обдал холодом.
– Вернис-сь…
Врач МЧС, осматривавший Кнопку, был спокоен: травма неприятная, но хирурги республиканской клиники справятся, не в первый раз. Андрей постоял на вертолетной площадке, посмотрел, как бело-красная машина нырнула в рассветные облака. Поднял штурмовой рюкзачок, покачал в руке, снова уронил в снег. Сейчас провожающий народ разойдется по своим делам, и ему тоже пора.
Ледник горел огнем, полыхал в первых солнечных лучах. Вчерашнего обрыва не было – была сказочная арка, невесомо-массивная, кружевная и монументальная одновременно. За ней открывалась радужная глубина, уходящая в ледяную толщу, в мир слепящих фантасмагорий. Красота врывалась в глаза и в сердце, она убивала: невозможно примириться с обычным миром, однажды увидев такое.
– Ты вернулс-ся…
Один шаг, и кружево арки взорвалось снопами света, многоцветные искры сплели узорчатую завесу. Ему нужно туда. Нет, не так! Не нужно. Можно.
Знание, как и снежный голос, пришло ниоткуда. Страж – не сущность и не предмет. Какая разница, где в лодке лежит свернутый парус? Главное, чтобы он был. Достаточно готовности, искренней, безрассудной. Достаточно любви. Если хочешь, иди вперед, в сияющую неизвестность. Или поверни назад, спустись в лагерь. Вернись домой, живи, люби Кнопку, снова ходи в горы – и вспоминай ледяную радугу только во сне. Андрей шел и знал, что волен в любой момент остановиться.
Казалось, прошла целая вечность, а кнопка все никак не поддавалась.Взгляд в который раз скользил по названию аппарата «Исправитель жизненных ошибок универсальный», но это ничуть не помогало понять, почему не срабатывает кнопка. ...
Казалось, прошла целая вечность, а кнопка все никак не поддавалась. Он старался открыть этот чертов сундучок, он же видел, как бабка-сторожиха его открывает и закрывает… Ну, давай же, давай! Уфф! Наконец-то!
...
Казалось, прошла целая вечность, а кнопка всё никак не поддавалась. Артем огорчился, но не сдался. Он оторвался от сломанного звонка, приник к замочной скважине и протяжно просвистел: «Али-и-са-а». Девушка в квартире содрогнулась, еще плотнее закуталась в одеяло и вжалась в подушку.
...
Казалось, прошла целая вечность, а кнопка всё никак не поддавалась. Выковыривать ее так же трудно, как ползти на девятый этаж. Фух, взопрела уже. Неделю как западает, а всем хоть бы хны. Тетка-лифтерша, отвечающая на звонки бравым голосом «диспетчерская!», футболит бабу Маню с таким же успехом, как баба Маня ее достает. Пока у них ничья.
...
Казалось, прошла целая вечность, а кнопка все никак не хотела поддаваться. Наконец, на экране появилось сообщение — «Ваше объявление размещено». Алексей уже был и сам не рад, что согласился помочь бабе Нюре, решившей на старости лет распродать коллекцию панталон с начесом, которыми она затарилась еще в начале 90-х. Но запасливая соседка хитрожопым канючим голоском так упрашивала, так жаловалась на мизерную пенсию и бестолкового внука, не желающего использовать свой компьютер для...
Наташ, твой рассказ классный! Сильно удивило, что его недооценили читатели. Ну, относительно моего ты все справедливо написала, не переживай. Слово "раздраконила" абсолютно не к месту. Я, наоборот, была несколько удивлена лояльностью коммента. :)
Спасибо, текст совершенно другого порядка, чем те, что успела до этого посмотреть. Прочитала, и сразу перечитала, и еще перечту. Есть над чем подумать.
Да, явный лидер. Надеюсь, голосование будет честным, и он победит. Захотелось почитать другие работы этого автора. Как только рассекретят его ФИО, так сразу!
Интересное сочетание реальной истории и мистики. У автора получилось по-настоящему показать, как сложно и опасно в горах, причем и физически, и морально. И вечная проблема выбора, любви и жертвенности раскрыта не банально.
Наташа, я еле дождалась конца конкурса: от чего осадок, разобрались?
Просто дело в том, что я сама нюхом чую какую-то не то что бы неправильность... не совсем правильность, какоую-то тень, задний план задний план, который я вообще не имела в виду. И хоть убей, не могу понять, в чем дело.
Наташа, а я не смогу объяснить. Есть такие рассказы, от которых, когда читаешь, мурашки по всему телу. Вот твой рассказ как раз такой. И концовка, концовка такая, что заставляет спросить себя, а как бы я поступила. Здесь все и надежда и восхищение и чувство безысходности. Мне очень понравилось. Спасибо за рассказ.
Не неправильность, нет - однозначность. Рассказ однозначно сильный и сильно однозначный. Вы не оставили читателю возможности повернуть назад и, при этом, сохранить чувство собственного достоинства.
Да, спасибо... так оно, пожалуй, и есть. Но если так, то все правильно. Возможность выбора была в середине рассказа, а в конце ее на самом деле нет, только иллюзия. Нельзя менять такие решения. Точнее, можно, но тогда жить дальше нельзя. И горы вообще не терпят смены решений - на незапланированных спусках гибнет куда больше альпинистов, чем на восхождении к вершине.
Добавить объявление
Конкурс мини-рассказа
какой то осадок у меня внутри остался. Надо будет, чуть позже, еще раз перечитать.
